Воспитание правильных взглядов на человеческие страсти и заблуждения. Уроки истории и басен

Но для нравственного воспитания мало одного возбуждения добрых чувств соответствующими живыми впечатлениями. Юноше волей-неволей придется столкнуться и с отрицательными сторонами чёловеческой жизни, и с человеческими недостатками. Надо, чтобы он правильно мог взглянуть и судить о них. Руссо не свободен от рационалистического духа своей эпохи, и хотя высоко ставит "права и обязанности" сердца (права на счастье и обязанности человеколюбия), однако, не отрицает и важности взглядов и "мнений". Самое сердце меняется под их влиянием 3) Вот почему и важно иметь правильный не таков. Встречает ли он молодого человека, лучше одетого, нежели он, я вижу, как он втайне негодует на скупость своих родных" и т.д.

В смысле ознакомления с человеческими страстями и выработки правильного взгляда на них, история полезнее опыта живой жизни. В жизни, как на сцене театра пред зрителями, люди стараются скрыть свое подлинное лицо, история же разоблачает их. В жизни, испытывая на себе человеческую порочность, легко привить своему сердцу ненависть и презрение к людям. в истории же, видя страсти людей и те бедствия, в которые они подвергают их, научаешься жалости и состраданию. В жизни, наблюдая картину пороков, можно привыкнуть к ней, и тогда человеческая испорченность послужит не столько уроком, сколько извинением". В истории же застрахован от этого видом последующих несчастий. Но знакомя воспитанника с человеческими страстями и заблуждениями через историю, следует и здесь представлять ему факты, а не словесные рассуждения. "Худшие историки для молодого человека это те, которые судят.д.авайте нам фактов! Фактов! И пусть он сам о них судит, - так он познакомится с людьми". Так как дело идет об ознакомлении юноши с людьми, их страстями и заблуждениями, а не о знании мировых событий, то самым пригодным здесь родом исторических сочинений Руссо считает биографии. История в собственном смысле также берет, преимущественно, "парадные" моменты из жизни людей, что не идет к указанной цели нравственного воспитания. "Я бы лучше хотел начать изучение человеческого сердца с чтения биографий, потому что тогда, как бы человек ни прятался, историк всюду найдет его", хотя правда и то, - добавляет Руссо, - что, "если не рассматривать сердце человеческое, как оно проявляется у толпы (что, между прочим, делает история), то не узнаешь его хорошо". Из историков Руссо предпочитает древних за их правдивость, а из историков-биографов - Плутарха, на котором воспитывался сам. На уроках истории, видя, сколько несчастий влекут за собой неизбежно порочные страсти, воспитанник научится здраво смотреть на них. Он научится "заранее устранять обман страстей, прежде их появления: видя, что во все времена они ослепляли людей, он будет предупрежден, каким способом они могут ослепить и его в свою очередь, если когда-нибудь он предастся им".

В эту же пору дополнением к урокам истории могут служить уроки басен. "Пора ошибок есть, вместе с тем, пора басен. Порицая виноватого под чужой маской, вы научаете его не оскорбляя" 1). Только не надо к басням нравоучений: нравоучение должно быть развито в самой басне. И если "воспитанник не понимает басни без помощи пояснения, то будьте уверены, что он и объяснения не поймет".

Что касается вообще наставлений нравственного благоразумия, то Руссо, как везде, так и здесь, является ярым противником отвлеченных рассуждений с детьми и холодной словесности. В этом он глубоко расходится с Локком. "Наставник", - говорит он, - "поменьше разговоров; но научитесь выбирать место, время, лиц; поучайте не иначе, как примерами, и будьте уверены, что ваши уроки будут действительны".Т. е., если давать наставления, - то наставления конкретные, которые вытекали бы из обстоятельств времени, места и лиц, которые скорее бы были живыми примерами, фактами, чем рассуждениями.