Взгляды Руссо на цель человеческой жизни и добродетель

Как, вообще, для мыслителей века Просвещения, цель человеческой жизни и для Руссо лежит в счастьи. Но в чем заключается счастье? "Самый счастливый человек тот, у кого меньше горя; самый несчастный - тот, у кого меньше радостей". Источник же горя, несчастий - в непомерности наших желаний, когда желаний больше, чем средств к их удовлетворению. Отсюда ясно, в чем заключается человеческая мудрость и где путь к человеческому счастью: "в ограничении избытка желаний соразмерно со средствами и восстановления полнейшего равновесия между силою и волею" . Необходимость для счастья этого равновесия ставит воспитанию, очевидно, первые две задачи: умножать, развивать силу человека и, с другой стороны, сокращать, умалять желания.

Из того же источника, откуда проистекает счастье, развивается и добродетель, которую Руссо понимает, как любовь к другим.

Раз у человека будет более сил, чем желаний, он будет расходовать свои силы на других. По Руссо, эгоистами, злыми делаются слабые люди, у которых все силы уходят на удовлетворение собственных желаний 1). Напротив, у сильного человека его первоначальное, природное чувство, - любовь к самому себе, себялюбие, естественно, переходит в любовь к другим. Он скоро удовлетворяет свои простые потребности и обращает свое внимание на других. В человеческих отношениях внимание к другим наиболее возбуждается видом страданий их. Здесь нет никакой зависти к положению ближнего, с одной стороны, а с другой, именно страдания их нуждаются в нашей помощи, в силах. Таким образом добродетель, как любовь к ближним, естественно вытекает из того же соотношения между силой и волей, из какого и счастье и проявляется прежде всего как сострадание. Но проявляясь, как сострадание, любовь к людям, однако, не расходится с ощущением счастья В противоположность обычному и поверхностному взгляду, Руссо утверждает, что принятые признаки счастья: "шумные забавы, буйная радость (зачастую) скрывают досаду и скуку", напротив, именно "умиление и слезы сопровождают самые сладкие радости". Сострадание нераздельно с счастьем. Если зрелище страданий и возбуждает в человеке сначала грусть, "зато, как только он углубится в самого себя, он ощутит удовольствие. Видя, от скольких зол он избавлен, он чувствует себя счастливее, нежели думал. Он разделяет огорчения своих ближних, но участие это добровольно и приятно. Он ощущает в себе тот избыток сил, благодаря которому мы переносимся от самих себя к внешнему миру и на него обращаем деятельность, которая не нужна для нашего существования". Таким образом и у Руссо, как у Локка, счастье и добродетель, по существу, близки друг другу. Только у Локка человек, воспитываясь к добродетели, получает и наивысшее счастье. Тогда как, по мысли Руссо, воспитываясь в условиях счастья, в условиях развития сил и обуздывания желаний, человек достигает естественного перехода себялюбия в любовь и сострадание к другим.