Воспитание от развития речи до 12-ти лет. Почему здесь преждевременно обучение

По Руссо, дети до 12-ти лет еще не имеют настоящих умственных способностей и потому не годятся для умственного наставления. У них нет ни мышления, ни даже настоящей памяти: "они запоминают звуки, образы, ощущения, редко идеи, еще реже связь". "Все их знание заключается в ощущении, - ничто не переходит в мышление". Эта пора детства - "сон разума". А раз так, раз нет в них еще сил к умственной работе, то бесполезно ее и предлагать им. Чему можно научить не имеющих ни мышления, ни настоящей памяти (т.е. памяти на идеи)?"Словам, словам и только словам". И в результате, когда такие, рано выученные дети "делаются взрослыми, им почти всегда приходится переучивать вещи, слова которых они запомнили в детстве". Самая кажущаяся легкость усвоения детьми некоторых знаний доказывает, по Руссо, что дети ничему не научаются; мозг их, гладкий и выполированный, отражает, подобно зеркалу, представляемые ему предметы; но ничто не остается, ничто не проникает". Если нам и кажется, что дети изучают разные предметы (географию, историю и проч), то это просто самообман: дети усваивают обозначения, слова, не понимая сути их; поэтому, кто слушает, тот понимает их, но сами дети ничего не понимают. Итак, ученье в эту пору бесполезно.

Но оно не позволительно для раннего детства и по другой причине. Ускоряя ход природы, выгоняя "скороспелые плоды", создавая "юных докторов и старичков детей", преждевременное обучение насилует ребенка, извращает детскую природу, разрушая ее счастье. Руссо настойчиво указывает, что человек должен щадить детство, должен уважать ребенка и беречь счастье его, как и всякого другого. "Люди, будьте человечны! Любите детство! Будьте внимательны к его играм, забавам, к его милому инстинкту. Зачем хотите вы отнять у этих маленьких, невинных созданий пользование золотым временем, которое убегает от них так быстро и безвозвратно!" Руссо считает варварским то воспитание, "которое настоящее приносит в жертву неверному будущему, налагает на ребенка всевозможные оковы и начинает с того, что делает его несчастным, с целью приготовить вдали какое-то воображаемое счастье . Лета веселья проходят в слезах, наказаниях, в страхе и рабстве".

Ради сохранения ребенку счастья и свободы, Руссо удаляет от питомца книги - "орудия величайших горестей". Чтение - бич детского возраста, а между тем единственное почти занятие, которое умеют найти для него. Эмиль и на двадцатом году едва ли будет знать, что такое книга". Он даже может не уметь читать, если у него не явилось к тому охоты. - Принуждение читать только сделало бы "это полезное и приятное искусство" мукой для ребенка, - мысль, которую мы встречали и у Локка. Но значит ли, в действительности, что ребенок, свободный от книжного ученья, будет обречен на умственной застой, апатию и сон! Нет! Если вы избавите его от книжного ученья, то сохраните его для живых впечатлений окружающего мира. Не книги развивают, - мир, откуда черпают и книги свой материал., От отсутствия занятий книжных", говорит Руссо, - "тот род памяти, который доступен ребенку, не остается в бездействии; все, что ребенок видит, слышит, поражает его и запоминается им. Он запоминает поступки и речи людей, и все, что его окружает, есть книга, из которой он постоянно, хотя и бессознательно, обогащает свою память, в ожидании, пока рассудок будет в состоянии пользоваться ею".